* * *
Ужаснуться, закрыть глаза,
Отшатнуться больным и уставшим.
Это просто листом быть упавшим,
И лежать, ничего не сказав.
Так лежать, дожидаться срок,
Не тревожа свою тревогу.
Нету сил, что тебе помогут.
Нету сил? Почему? А Бог?
* * *
Охватывает чувство пустоты,
Но также ожидание жуткой боли,
Незыблемых терзаний и неволи,
Необратимость давящей плиты.
Страх — горечи присутствие живой,
Сокрыта за которой бесконечность,
И времени слепая быстротечность,
И мрак необъяснимый и густой.
* * *
Раз тигр, себя считая правым,
Сцепился в зарослях с удавом.
И, разумеется, удав
Имел на то не меньше прав.
И так погибли оба братца…
Кто был правей – не разобраться.
* * *
И если ты не ведаешь,
Не знаешь,
За что на производстве
Деньги получаешь, -
Утешь себя хоть этим,
Друг хороший,
Что не один несёшь
Такую ношу.
Не разбужен, спит ручей,
Не спешит в потоки,
И не шлет своих грачей
Мягкий юг далекий.
Лучик в сереньком стогу,
Ветер знобкий машет,
В голубую даль бегут
Ручейки не наши.
Заливаются сейчас
Певчие пичуги,
И опять же не у нас —
Где-то там, на юге.
Солнца (верь, как старовер)
Выкатится мячик,
И вокруг на свой манер,
Всё переиначит.
ПОСЛЕ ДОЖДЯ
(набросок)
Торопливый дождь прошел,
Лужи на тропинках, —
По краям их желтый шелк:
От цветовпылинки.
Уплывает летний дождь
На ворчливой туче,
Пробежал сквозь капель дрожь
Самый первый лучик.
* * *
От неведения мы болезные.
Болен ум наш, больна душа.
Человечество может исчезнуть,
Но когда - не ему решать.
ОГОНЕК
А по лугу по лужочку
Чернокудра бродит ночка.
Ветер теплый шаловливый
Не тревожит веток ивы.
А трава, кусты сырые,
Словно в воду заходили.
Огонек, ты за рекой,
Близко, но и далеко.
Ты кого сейчас ласкаешь,
Чьи ладони подпускаешь?
Подойти к тебе не смею,
Так вот издали и греюсь.
* * *
Грусть и Радость — эти феи
Поделили нашу землю,
И улыбки и печали
С человеком обвенчали.
И грустит он и смеется,
И живет, пока живется.
* * *
Не важно, мы сеем ли, пашем,
Ковёр ли сплетаем иль плед.
Несносны ошибки нам наши,
Когда о них знает весь свет.
* * *
Не узнаю местность, —
Все обволок туман,
Он опустится отвесно,
И молчалив, как стена.
Вечный вопрос вызрел,
Вырос полынью-быльем…
Точно, не так ли в жизни
В неразберихе плывем?
* * *
Жизнь – река, а на ней мели.
Как бы днищем на мель не нарваться?
А мечты они склонность имеют –
Быстро радовать, но не сбываться.
* * *
А я не гнушаюсь жизни жильём,
Что хочешь она обеспечила.
Вот был бы мир лучшим, в котором живём,
То смерти здесь делать нечего.
* * *
Как нелепо — мы стали чужими,
Надо все начинать нам опять...
Я в лесу встретил тонкую жимолость,
А на ней ягод штук только пять.
А поодаль такой точно кустик,
Ягод — тоже упрячешь в горсти.
Сердце сразу наполнилось грустью,
Грусть не хочет никак отпустить…
А повсюду лишь сосны и ели -
Небо кронами скрыли почти.
И кусты быть большими хотели.
Но хотение – форма мечты.
* * *
Не важно, мы сеем ли, пашем,
Ковёр ли сплетаем иль плед.
Несносны ошибки нам наши,
Когда о них знает весь свет.
* * *
Отовсюду это так -
Чистый, так сказать, пустяк:
Вопль несётся от реки.
Это что? Да, пустяки!
Двое лупят старика.
Э, пустяк, наверняка.
Крупно обсчитали вас,
А, пустяк – соринка в глаз.
В репродуктор кто-то врёт –
Пустяку опять черёд.
Равнодушие в цвету,
Чертит жирную черту.
* * *
Черные перья не сбросила ночь.
Вы не сумеешь мне нынче помочь.
Звездную шторку не тронет рассвет.
Алой полоски давно уже нет.
* * *
Добро, конечно, хорошо,
Но есть и мусор будней.
Что ты имеешь за душой,
То и подаришь людям.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Теология : Альфред Великий. Боэциевы песни (фрагменты) - Виктор Заславский Альфред Великий (849-899) был королем Уессекса (одного из англосаксонских королевств) и помимо успешной борьбы с завоевателями-викингами заботился о церкви и системе образования в стране. Он не только всячески спонсировал ученых монахов, но и сам усиленно трудился на ниве образования. Альфреду Великому принадлежат переводы Орозия Павла, Беды Достопочтенного, Григория Великого, Августина и Боэция. Как переводчик Альфред весьма интересен не только историку, но и филологу, и литературоведу. Переводя на родной язык богословские и философские тексты, король позволял себе фантазировать над текстом, дополняя его своими вставками. Естественно, что работая над "Утешением философией" Боэция, Альфред перевел трактат более, чем вольно: многое упростил, делая скорее не перевод Боэция, но толкование его, дабы сделать понятным неискушенным в античной философии умам. Поэтому в его обработке "Утешение" гораздо больше напоминает библейскую книгу Иова.
"Боэциевы песни" появились одновременно с прозаическим переводом "Утешения" (где стихи переведены прозой) и являют собой интереснейший образец античной мудрости, преломленной в призме миросозерцания христиан-англосаксов - вчерашних варваров. Неизвестна причина, по которой стихи и проза, так гармонично чередующиеся в латинском оригинале "Утешения", были разделены англосаксами. Вероятно, корень разгадки кроется в том, что для древнеанглийского языка литературная проза была явлением новым и возникновением ее мы обязаны именно переводам короля Альфреда. Делая прозаические переводы, король был новатором, и потому решил в новаторстве не переусердствовать, соединяя понятный всем стих с новой и чуждой глазу прозой. Кроме того, возможно, что Альфред, будучи сам англосаксом, не понимал смешанных прозаическо-стихотворных текстов и решил, что лучше будет сделать два отдельных произведения - прозаический трактат и назидательную поэму. Как бы там ни было, в замыслах своих король преуспел. "Боэциевы песни" - блестящий образец древнеанглийской прозы и, похоже, единственный случай переложения латинских метров германским аллитерационным стихом. Присочинив немало к Боэцию, Альфред Великий смог создать самостоятельное литературное произведение, наверняка интересное не только историкам, но и всем, кто хоть когда-то задумывался о Боге, о вечности, человечских страданиях и смысле жизни.
